Вчера за ужином, тыкая кнопки телевизионного пульта, наткнулся на передачу одного известного пропагандиста. Чем дольше слушал, тем сильнее удивлялся — и тем веселее становилось на душе от того, как уверенно и одновременно беспомощно он пытался разнести коммунистов в пух и прах. Посмеялся от души. Спасибо!
Оратор взялся за тему роли коммунистов в российской истории и в сегодняшней реальности. Но уже через пару минут стало ясно: это не разбор, не попытка понять, а чистой воды эмоциональный выплеск, который рядится в форму «анализа». Вместо разговора о коммунизме как о теории — мгновенный отмах: «всё уже жевано-пережевано, не будем повторять». Это классический приём тех, кто не хочет (или не может) вникать в суть, но очень хочет вынести обвинительный приговор прямо сейчас, не утруждая себя доказательствами.
Главный тезис прозвучал почти сразу и очень громко: быть коммунистом в России — это тяжёлое психическое заболевание. Доказательство? Французско-английские социалистические идеи якобы обернулись для русского народа трагедией. И на этом всё. Ни механизма, ни причин, ни контекста — только эмоциональная интонация «ну вы же сами видите, до чего это довело». Словно история — это не сложный процесс с объективными законами, а просто набор плохих идей, которые кто-то принёс из-за границы и насильно впихнул в головы.
А между тем к началу 1917 года Россия подошла в таком состоянии, что самодержавие развалилось буквально за неделю февраля — без всякого внешнего вторжения, просто потому что гнило изнутри десятилетиями. Либералы, сменившие царя, очень быстро показали, на что способны: ни мира, ни земли, ни хлеба, зато — бесконечные обещания, болтовня о «свободе» и подготовка к новому наступлению на германском фронте в разгар войны, которая уже добивала страну. В этих условиях Октябрьская революция была не привозной экзотикой из парижских салонов, а практически единственным реальным ответом на отчаяние десятков миллионов людей, которых довели до края. Это был акт спасения от полного распада и превращения в колонию западных держав — другого варианта просто не существовало.
Потом выступающий призвал судить коммунистов «по делам их». Хорошо, давайте именно так и сделаем — только без театральных восклицаний, по-честному, по фактам.
Факты просты и жёстки.
Россия образца 1917 года — страна с почти поголовной неграмотностью, с промышленностью, которая по большинству показателей уступала не только Америке и Германии, но и Франции с Англией. Россия 1945 года — держава-победительница, чья армия взяла Берлин, чьи танки и самолёты были одними из лучших в мире, чья наука уже стояла на пороге создания атомной бомбы. Между этими датами — всего 28 лет. Из них несколько лет кровавой Гражданской войны и тотальной разрухи, несколько лет восстановления и несколько лет форсированной индустриализации в условиях полной блокады и постоянной угрозы войны. Кто это совершил? Кто в таких обстоятельствах превратил аграрную полуколонию Европы в ядерную сверхдержаву? Либералы, сбежавшие в Париж и оттуда читавшие нотации? Эсеры, которые метали бомбы в собственных союзников? Белые генералы, перешедшие на сторону немцев? Или, может, христианская этика «не противься злу насилием», которая в 1941 году очень быстро показала свою полную беспомощность перед танковыми клиньями вермахта? Нет. Помогли Т-34, Ил-2, Катюши, пятилетки, миллионы людей, воспитанных и организованных советской властью.
Да, цена оказалась страшной. Миллионы погибших в Гражданской войне. Но кто её развязал? Те, кто не принял власть Советов, кто пошёл с оружием против рабочих и крестьян, кто звал на Русь интервентов 14 государств, кто устраивал белый террор без всяких скидок на женщин, детей, стариков. Красный террор возник как ответ на белый. Упрекать только одну сторону, делая вид, что другой стороны не существовало, — это уже не исторический анализ, а политическая проституция самого низкого пошиба.
Когда дошло до развала СССР, оратор неожиданно задел нервную точку — но тут же сам себя обесценил. Да, к середине 80-х партийная верхушка сильно переродилась. Из людей дела она превратилась в касту,