В прошлом году объявили Год науки и технологий — и сразу посыпались новости одна краше другой. 50-кубитный квантовый компьютер на холодных ионах, вакцина, которая якобы побеждает аллергию, переписывание ДНК у младенцев прямо в утробе, сверхпроводник чуть ли не при комнатной температуре… Финансирование подскочило до 849 миллиардов рублей — звучит солидно, правда? Новые кампусы, инженерные школы, центры — всё это красиво выглядит в отчётах и на картинках.
Но вот если копнуть чуть глубже, за пределы пресс-релизов Минобрнауки и РНФ, картина уже не такая праздничная. Да, прорывы реальные есть. И некоторые из них правда впечатляют даже скептиков. Только почти все они — это либо остатки старых заделов, которые тянутся ещё с десятых годов, либо героические усилия маленьких команд, которые выживают вопреки общей системе, а не потому что она их поддерживает.
Система сейчас живёт на старом советском запасе прочности и на энтузиазме отдельных людей. Воспроизводить себя в нормальном объёме она уже почти разучилась.
Деньги вроде бы идут, но если учесть инфляцию — фундаменталка в реальности получает меньше, чем пять-семь лет назад. Больше 60 % бюджета уходит на прикладные вещи, в основном под импортозамещение и ВПК. А чистая, "бесполезная" на первый взгляд наука сидит на голодном пайке. Это примерно как латать дыры в старом корабле, но не строить новый верфь.
Люди — это вообще катастрофа. За десять лет докторов наук стало меньше на четверть, кандидатов почти на пятую часть. Уехало, по разным оценкам, от 50 до 75 тысяч учёных только за последние годы. Молодёжь в аспирантуру почти не идёт — зарплата мэнээса в регионах часто ниже, чем у доставщика еды. Средний возраст докторов подкатывает к 65–67 годам. Когда эти люди уйдут на пенсию (а многие уже на грани), кто будет тянуть? Замены просто физически нет.
Изоляция добивает остатки. Разрешение ФСБ на переписку с иностранным коллегой — это уже норма. Многие западные журналы просто не берут статьи с российских ученых. Доступ к свежим базам, реактивам, конференциям — всё под огромным вопросом. Мы быстро скатываемся в положение научной "Северной Кореи": ракеты летают, реакторы работают, а нормального обмена идеями с миром почти нет.
Публикации в серьёзных международных базах упали раза в два. Ни один наш вуз не пробивается даже в топ-200 по научной отдаче. По абсолютным тратам на исследования мы ещё в первой десятке мира, а по доле от ВВП — где-то на 43-м месте. Это унизительно.
Государство пытается что-то делать — строит огромные кампусы, укрупняет институты, раздаёт гранты "своим". Но это больше похоже на показуху. Пока не поднимут зарплаты молодым хотя бы до приличного уровня, не снимут идиотские бюрократические барьеры, не вернут свободу международного сотрудничества (хотя бы частично) — ничего устойчивого не вырастет.
Потенциал у российской науки по-прежнему колоссальный — это видно по тем же квантовым работам или генетике. Но каждый громкий результат сейчас — это скорее личный подвиг, чем системный успех. Без серьёзных перемен через 10–15 лет мы можем остаться страной, которая умеет запускать спутники и делать ядерное топливо, но уже не способна готовить тех, кто будет это всё дальше развивать.
2025-й показал: да, мы ещё можем удивлять мир. Только показал и другое — этот запас прочности тает на глазах. Вопрос теперь простой: хватит ли у власти желания перестать радоваться картинкам из прошлого и наконец-то взяться за реальное спасение будущего? Пока ответ, честно говоря, выглядит скорее "нет, чем да".